Снежный шар
Неизвестность зовет и манит. Еще больше манят расползшиеся по крошечному шарику пятна материков и океанов.
Когда-то они рядом были. Брюхо корабельное помнит, как под ним водная толща расходилась. Словно края рваной раны. А потом снова затягивалась, подобно шраму, стоило только ветру попутному подуть.
Теперь лететь туда столько, что и считать не хочется. Лететь сквозь звезды и планеты. Навстречу кометам и астероидам, пусть и хрен их разберешь, что есть что: когда на тебя какая-то хреновина здоровенная летит – не сильно ее разглядывать рвешься.
Встречаются такие же пираты, только привычные к этой всей безвоздушной холодине. Рожденные и выкормленные на этих странных просторах. Для них корабль из палок с прочими подробностями – смехота, да и только. Ну да и черт бы с ними, встретились бы на море – посмотрели бы кто кого. Но здесь от таких обычно удирать приходится, роняя пушки.
Кто до дома дотянет живым, да еще и целым – вопрос такой серьезный, что ни задавать его, ни отвечать не хочется. А ждет ли их еще кто там – даже думать не стоит.
Планета, на которой они сели впервые, бездушная и холодная. В самом прямом смысле: зима тут круглый год, и ни одной живой души на весь занесенный снегом шар. Ну, кроме самих пиратов, тут обосновавшихся.
Незваные гости сюда не суются: незачем просто. Чего в снегах-то искать?
Это и плюс, и минус. Главная опасность тут – обморожение. Вот только ни глотку кому перерезать, ни барышню украсть, ни попросить пожрать привезти что нормальное.
Какой корешок под снегом раскопал – тот и жуй. Благо, ядовитых пока не попадалось. Морды разве что друг другу бить можно. А барышни… Ну, с ними и в море все не слава богу было. Считай, плаванье затяжное.
Но про «морды», да «глотки» вопрос всегда актуальный. И в пиратском обществе простым «потерпеть придется» не решаемый.
А потому, когда одна команда на две раскалывается – тут и удивляться нечему. Когда драки начинаются из-за того, стоит ли корабль в воздух поднимать и обратно двигать – все как должное принимают. Только лаются так ожесточенно, словно и правда глотки друг другу не перерезать, так перегрызть готовы.
Старый капитан за перемены. Или возвращение к корням – как посмотреть. В общем, домой ему хочется.
Новый капитан, во втором лагере самовыдвиженцем ставший, материт старого на чем свет стоит. Требует успокоиться уже с поиском приключений на их задницы многострадальные. Остаться, то бишь, хочет. Там, где хотя бы какое-то пристанище есть.
Но машутся, конечно, не капитаны, а матросы. Да так яро, что решение в конце концов само собой приходит. Как единственное существующее, пока брат брату шею не свернул.
Старый капитан плюется дальше, чем видит. Желает «собакам сутулым» и «шавкам трусливым» тут и подохнуть. Ревет, что планета родная только спасибо скажет, если они без этих вот вернутся.
Новый капитан требует вздернуть старого на рее. Машет ему вслед пистолетом. Кричит, что лучше снег жрать, чем в открытый космос снова сунуться. Что «эти ублюдки» не то что до Земли не доберутся, а с этой-то планеты вылететь на своей прогнившей развалюхе не смогут.
И обоим капитанам немного грустно. Матросам – тоже. Все друг друга ругают такими словами последними, что начинает пожелание удачи напоминать. Раньше же была такая примета, вроде? Или то приснилось?
Вопреки предсказаниям нового капитана, прогнившая развалюха взмывает так высоко, что скоро в точку превращается. А потом и вовсе исчезает. Но ей еще долго вслед смотрят. Ругать продолжают, но как-то лениво, по инерции. Потом уходят ром пить. Точнее остатки его, которые им с корабля швырнули, чтобы «подавились пойлом своим», под предлогом «мы в нем плавать скоро будем».
Дни тянутся медленно. Может потому что каждые сутки по семьдесят часов длятся, а может просто пусто без своих стало. Но о последнем вслух никто и не заикается.
Новые быт и порядок обустраиваются медленно, но уверенно. А звезды все реже на глаза попадаются, как это дома, на Земле было. Не до них как-то, до звезд этих. Плавали, знаем.
Холод собачий скоро кости жрать перестает. Ко всему человек привыкает. И к тому, что свои не вернутся больше – тоже. К тому, что оставшимся никогда домой не попасть – само собой.
Но в какой-то момент замечают их, может. А может местные привал устроить решают. Только на этом везение, если можно так это назвать было, заканчивается.
И остается планета стоять снова пустая. С брошенными ветхими хижинами. С кровавыми брызгами на снегу. И с пиратиками, в стороне, штабелями лежащими. Потому что морские волки в плен не сдаются.
А прогнившая развалюха все бесконечность рассекает. Несется навстречу шарику с расползшимися пятнами материков и океанов. Черт его знает, на каких механизмах. Может, на тяге молитв за оставшихся в ледяной пустыне.
#Следуй_за_Штормом
